Головна » 2011 » Серпень » 31 » «Мама стала седой в 22 года — после того как трое суток просидела под завалом»
«Мама стала седой в 22 года — после того как трое суток просидела под завалом»
17:10

Воскресенье, августа 28, 2011

День шахтера как профессиональный праздник, отмечаемый в последнее воскресенье августа, оказывается, «заработали» вовсе не мужчины.

Женщины, которые после Великой Отечественной войны восстанавливали шахты Донбасса, в 1961 году были переведены на «нелегальное положение», а в 1966-м окончательно выведены на поверхность и… забыты. «Шахтерочки» (так их называли) в большинстве своем сейчас влачат жалкое существование на мизерную пенсию. Даже памятника им так и не поставили, хотя профессиональный праздник горняков, который с 1948 года отмечают в последнее воскресенье августа, по мнению историков, «заработали» именно женщины.

За рекорды «шахтерочек» премировали отрезами ткани на платья

— Забойщиц, которые добывали уголь, уже нет в живых — я много лет искал в Луганской и Донецкой областях и не нашел ни единой, — утверждает бывший шахтер, а ныне собкор всеукраинской шахтерской газеты «Сбойка» Юрий Иванов, который посвятил 30 лет увековечиванию памяти женщин, восстанавливающих Донбасс после войны.

— Первую женскую бригаду моя тогда 18-летняя мама собрала в 1943 году на шахте Ь 19-20 (в Горловке Донецкой области) — сразу после того, как Донбасс освободили от фашистов, — рассказала Елена Ломонос, младшая дочь легендарной забойщицы Марии Гришутиной-Ломонос. — За три года своего существования бригада дала 55 эшелонов угля уральским заводам, выпускавшим боевую технику для фронта. По призыву «Девушки, в забой!» были созданы 20 женских бригад забойщиков, которые соревновались между собой, и бригада моей мамы все эти годы удерживала переходящее Красное знамя.

Елена Ломонос
 
Младшая дочь знатной горнячки Марии Гришутиной-Ломонос Елена Ломонос с портретом матери

Работали женщины обушками, иной раз ползком, полулежа: если пласт был невысоким, выпрямиться было невозможно. Тем не менее этим самым обушком давали минимум по две нормы в смену — за себя и за ушедших на фронт отца, мужа, брата. А к Новому, 1944-му, году, девушки обязались давать по пять-шесть норм в смену. Зимой 1944-го Мария Гришутина установила рекорд: за смену нарубила 40,6 тонны угля — 11,5 нормы. 19-летняя девушка, конечно, не «дотянула» до рекорда Алексея Стаханова, который в ночь с 30 на 31 августа 1935 года добыл за смену 102 тонны угля — 14 тогдашних «мужских» норм. Но Стаханов работал отбойным молотком, а двое его напарников крепили за ним выработку и убирали добытый уголь.

— Моей же маме помогал крепить выработку ее отец-инвалид Семен Гришутин, убирала уголь девчонка-насыпщица, — вспоминает Елена Ломонос. — Дед был травмирован в шахте еще до войны, и его даже на фронт не призвали. Подлечившись, он работал сапожником, растил с мамой девятерых детей: троих дочерей и шестерых сыновей. Но после войны снова полез в шахту и дочь с собой позвал — больше добывать уголь было некому. Мужчины стали возвращаться в забой с фронта лишь в 1947 году.

Узнав о рекорде Гришутиной, 70-летний(!) бывший забойщик макеевской шахты «Грузская» Иван Олейников вместе с тремя дочерьми и сыном снова отправился добывать уголь. Земляк Марии, танкист из Донбасса, прикрепил вырезку из газеты на башню своего танка. И на собрании, в перерыве между боями, однополчане постановили: «Бить проклятого врага так, как крушит угольный пласт Мария Гришутина».

— Первое время, когда еще не были восстановлены стволы взорванных и затопленных шахт, в подземку на глубину 150-200 метров опускались по деревянным лесенкам через шурф — это дыра в земле — как теперь ходят в нелегальную копанку, — рассказывает Елена Ломонос. — Тем же путем поднимались обратно после смены, стараясь прихватить с собой домой хоть немного угля для обогрева жилищ. Шахтной бани не было, одежду, в которой работали, сами себе покупали, сами же дома и стирали. Смена длилась не 6-8, а 10-12 часов. И не всем удавалось вернуться домой. Гибли женщины в шахте точно так же, как и мужчины. Мама стала седой в 22 года — после того как трое суток просидела под завалом, куда попала вместе со всей своей бригадой. Девушки давали знать о том, что живы, постукивая обушками по угольному пласту. Тогда, к счастью, всех их спасли.

В 1943-м работали без выходных и отпусков, получая за каторжный труд пайку хлеба. Правда, для подземных рабочих (и для работников горячих цехов металлургических заводов) пайка была «аж» 1200 граммов хлеба в день, а для тех, кто работал на поверхности — 300-400 граммов. За рекорды премировали отрезами ткани на платья. Деньгами зарплату стали давать только в 1944 году — когда шахты Донбасса уже более-менее подняли из руин.

«Упрешься горбом в вагонетку и толкаешь. За смену нужно было подогнать около 100 вагонеток»

— Да сколько было той зарплаты? — сокрушается Пелагея Петровна Шульц-Шаренко, которая 19-летней пришла на шахту № 19-20 в январе 1944 года. — Я получала 60-65 советских рублей. Работала и провожатой, и подгонщиком вагонеток, позже — машинистом электровоза. Хотя подземным стажем никакой надбавки к своей пенсии не заработала. Моя единственная льгота — 50-процентная скидка на оплату коммунальных услуг, дана мне как участнику войны. А вагонетки подгонять под лаву ведь тоже нелегко. Упрешься горбом в вагонетку и толкаешь. За смену нужно было подогнать около 100 вагонеток: порожняк — под лаву, и обратно с углем — под ствол.

class=aligncenter

Работая лишь обушком, женщины-шахтеры давали в смену от двух до шести норм

Перехватив мой изумленный взгляд, тщедушная собеседница, ростом около 145 сантиметров, начинает… оправдываться: «У нас же тогда вагонетки не трехтонные были, а однотонные, и расстояние между лавой и стволом — не больше километра, в смену женщин 10-12 опускались». К сведению: порожняя шахтная вагонетка весит 200-250 килограммов, груженная углем — 1-1,2 тонны, а породой (она более тяжелая) — до 1,6 тонны! В 1959 году мою собеседницу вывели на поверхность по инвалидности — женщина заработала себе хронический полиартрит. А на поверхности ей платили вообще копейки.

Девушки из Западной Украины, России и Белоруссии ехали на Донбасс — «добывать уголь для Победы». Бывало, травмировались, гибли. Но в шахту лезть не боялись. «В войну, «под немцем», страшнее было», — уверена Пелагея Петровна.

— Когда я пришла, нас в шахту уже в клети спускали, но горячей бани так и не было, и боты со спецовкой тогда еще не выдавали, ходили в своих резиновых калошах — чунях, — вспоминает пенсионерка. — Вылезешь из шахты, под холодной водой ополоснешься, портянки скинешь, наденешь стеганую фуфаечку, да платочек матрешкой повяжешь (это было модно) — и в тех же резиновых чунях на танцы бежишь. А на танцах, как и в шахте, — одни бабы. В санатории, куда в 50-е годы нам стали давать путевки, то же самое, — бабушка смеется, показывая фотографию с курорта.

По словам собеседницы, женщины работали даже десятниками — то есть горными мастерами. А Мария Гришутина по окончании техникума стала первой на Донбассе начальницей добычного участка, руководила мужчинами. Ее участок, разумеется, «гремел» рекордами. С 1956 года Мария Семеновна в забой больше не спускалась: она вышла на пенсию в должности горного диспетчера шахты в 1970-м.

«Когда в 1953 году я пришел в забой, на некоторых подземных участках трудились одни женщины!»

В то, что до основания разрушенный в войну Донбасс поднимется, за рубежом не верили: «Донбасс потерян… На его восстановление понадобятся десятилетия», — писала американская газета «Нью-Йорк Таймс». Но уже в 1945 году Донбасс давал угля больше, чем любой другой угольный бассейн СССР, в 1947-м был перевыполнен довоенный уровень добычи. В честь этого и был официально учрежден профессиональный праздник — День шахтера, который стали праздновать с 1948 года.

— Этот праздник «заработали» женщины, — уверен Юрий Иванов. — Изучая документы тех лет, я подсчитал, что в 1947-м на добыче угля работали минимум 48 процентов женщин, а на вспомогательных участках — все 80 процентов! Когда в 1953 году я пришел в шахту, на некоторых подземных участках трудились одни женщины! Будучи на практике, работал в бригаде дважды Героя Социалистического Труда Ивана Бридько, который командовал исключительно женщинами! Они лопатами плотно забивали пустоты выработок породой — бутили. Более каторжной работы не придумать!

Свою будущую жену мой собеседник тоже встретил под землей — она занимала должность заместителя начальника участка вентиляции. Там трудился только лишь слабый пол, который подходил к делу тщательнее мужчин. «Ни одна баба, отвечающая в шахте за безопасность, на уступки не пойдет!» — такой вывод сделал Юрий Иванов, работая горным мастером.

Еще с тех времен у моего собеседника родилась мысль увековечить память женщин, восстановивших промышленность Донбасса. Изучив документы, Юрий Иванов подсчитал, что после войны в горной подземке работали около 200 тысяч женщин. Медалью «За восстановление угольных шахт Донбасса» награждены 46 тысяч 300 человек, из них больше половины — «шахтерочки».

— С 1961 года реальные цифры стали скрывать, так как СССР присоединился к еще 70 странам, ратифицировавшим Соглашение Международной организации труда (от 21 июня 1935 года), где устанавливается запрет на работу женщин в шахтах, — объясняет Юрий Петрович. — Возможно, поэтому многие «шахтерочки» незаслуженно забыты. Такие, например, как баба Королиха, которая, спустившись в забой в 11-летнем возрасте — после гибели отца-горняка — связала с шахтой всю свою жизнь и вышла на пенсию в возрасте 87 лет в должности начальницы административно-хозяйственного комплекса.

Это имя гремело не только в довоенном и послевоенном Донбассе, но и в Казахстане, где во время войны Евдокия Федоровна Королева создавала женские батальоны навалоотбойщиц на шахтах Караганды и собственноручно добыла там девять эшелонов(!) угля. Вернувшись в Донецк, Королева заново отстроила и родную шахту № 30 (ныне закрытую), и еще многие здания в Кировском районе Донецка. Неграмотная бабушка-шахтер умерла в 1981 году, в возрасте 102 лет, в комнатке барака, которую ей выделили еще при царе…

«Баба Дуся» — так называл Королеву Никита Хрущев. Никита Сергеевич стал известным советским лидером отчасти благодаря этой женщине: в апреле 1918 года Дуся спасла ему жизнь! В стране бушевала гражданская война, захватившие Донбасс белогвардейцы выслеживали и уничтожали революционеров. Шахтерская вдова спрятала Хрущева и его соратника Петра Метеленко у себя в сарайчике для козы, в копне сена, а ночью по подземным шахтным выработкам вывела за поселок в степь.

Пелагея Шульц-Шаренко
 
Евдокию Федоровну Королеву, имевшую 50 лет подземного рабочего стажа, называли Шахтерской Матерью

После гражданской войны забойщица с подругами, имевшими опыт работы в шахте, обучала вчерашних солдат горняцкому ремеслу. Она же организовала отряды домохозяек поселка Рутченково, которые по ее команде вмиг мобилизовались на погрузку угля и леса, строительство общежития, дома культуры, библиотеки, больницы для горняков, приюта для сирот. Необразо-ванная горнячка добилась и открытия… трамвайного маршрута (ныне маршрут Ь 8), соединившего поселок Рутченково с центром города.

— Благодаря призыву этой женщины был построен не один детдом, — рассказал Юрий Иванов. — Эвакуированные дончанки и обученные ими горнячки-казашки передали из Караганды в только что освобожденный Донбасс львиную долю своих заработков, на которые в январе 1944 года в Чистяково (ныне Торез Донецкой области) был построен и содержался детдом для сирот и детей фронтовиков.

Евдокии Королевой официально насчитали 75 лет трудового стажа, из которых более 50-ти — под землей.

В честь Евдокии Федоровны названа лишь улица в Кировском районе Донецка, мини-музей Королевой «исчез» сразу же после перепродажи районного дворца культуры. А на стандартной табличке из нержавейки, установленной на могилке Королевой сердобольными пенсионерами-активистами, кроме фамилии, инициалов и даты рождения, нет ни слова о героической жизни женщины, которую прозвали Шахтерской Матерью. Да и саму могилу отыскать непросто…

— «Благодарные» потомки не нашли средств на достойный памятник почетному шахтеру Королевой, горбом заработавшей все правительственные награды, которые только существовали в Советском Союзе, и вырастившей не одно поколение знатных горняков, — возмущается Юрий Иванов.

А в Горловке нет ни памятника, ни улицы Марии Гришутиной. Не нашлось средств и на монумент женщинам, восстановившим Донбасс после войны, хотя камень на месте будущего памятника торжественно установили в центре Донецка в День Шахтера еще в 2007 году.

— Надевая шахтерские мундиры и ордена на праздник, мужики почему-то не вспоминают о том, что после войны места работы для них возродили из руин женщины, — с горечью говорит Юрий Иванов.

Факты

http://kochegarka.com.ua/?p=35724


Переглядів: 875 | Додав: Flv | Рейтинг: 0.0/0 |
Всього коментарів: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Реєстрація | Вхід ]
Вівторок, 06.12.2016, 02:48
Вітаю Вас Гость

Категорії

Новини музею [60]
Акції та звернення [50]
16 днів проти насильства [16]
Всесвітня кампанія
100-річчя 8 березня [7]
Жіночі сторінки історії [10]
календар знаменних та пам’ятних дат
Новини Всеукраїнської мережі Центрів гендерної освіти ВНЗ [46]

Вхід

Календар новин

«  Серпень 2011  »
ПнВтСрЧтПтСбНд
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031

Пошук

Партнери


Онлайн всього: 1
Гостей: 1
Користувачів: 0